Братья и Лиза (2002)

По пьесе Алексея Казанцева "Старый дом".

Спектакль "Братья и Лиза" во многих отношениях должен был стать театральным событием, выходящим за рамки малой сцены Театра Моссовета.

Во-первых, это современная пьеса про нашу жизнь, что большая редкость в нынешнем репертуаре, причем ее автор Алексей Казанцев - едва ли не единственный действующий драматург из некогда знаменитой "новой" волны. Во-вторых, одну из главных ролей в ней сыграл кумир семидесятых Геннадий Бортников, долгие годы не появлявшийся на подмостках родного театра.

Жизнь сегодня по большей части тяжела, запутанна и непредсказуема - такова и пьеса. Скрываясь от домогательств собственного отца, юная Лиза случайно оказывается в "старом доме" (название пьесы Казанцева, некогда принесшей ему славу). Теперь там живут два брата, один из которых - сильно пьющий художник, а другой - душевнобольной, существующий в придуманной им самим реальности, где жива мама, прекрасны летние грозы и вообще люди любят друг друга. Надо ли говорить, что бредовый мир оказывается симпатичнее настоящего - на эти простые сигналы сочувствия и сострадания охотно откликается Лиза. Но со всей этой путаницей, и в самом деле похожей на нашу повседневность, легко смириться, потому что это играет - большой артист, один из лучших героев-романтиков уходящего века.

Притягательная сила таких актеров, как Геннадий Бортников, никуда не исчезает, даже если они десятилетиями не выходят на сцену. Когда-то, чтобы попасть на спектакль "Глазами клоуна" с его участием, надо было неделю подряд отмечаться в очереди за билетами. Прекрасный мальчик в поисках счастья, неземной герой с завораживающей пластикой и удивительным голосом, с необычайной внутренней чистотой - таким он запомнился по спектаклям театра Юрия Завадского, обожавшего своего актера.

Должно быть, именно Завадский, ученик Вахтангова, муж Улановой и большой знаток балета, привил ему эту уходящую на глазах пластическую культуру, научил музыке жеста, которой в истории российской сцены владел только он сам, несравненный Калаф из "Принцессы Турандот", да еще, может быть, Николай Церетели в Камерном театре у Таирова. Судьбы таких актеров по большей части трагичны - они не могут, как их партнерши-актрисы, перейти на возрастные роли, их по-прежнему юные голоса никак не вяжутся с изменившимся обликом и теми новыми персонажами, кого им полагается играть. Перехода в новое сценическое амплуа не вышло и у Бортникова, он так и остался вечным героем романа Генриха Белля, который благодаря ему был особенно популярен в России, и здесь подлинная драма, боль, неизбежно прорывающаяся в каждой его реплике и каждой мизансцене.

Очевидно, еще и поэтому его пугающий своими выходками Симон, то появляющийся в женском платье, то воображающий себя президентом, а то блестяще пародирующий телефонную болтовню престарелого сплетника-балетомана, получился таким интересным. У Бортникова по-прежнему неповторимые голос и руки - в одном его жесте столько театра, что хватит на три премьеры. Впрочем, что есть театр - запутанная словесная вязь современной драматургии, режиссерская разгадка этой шарады или просто магия знаменитого артиста, - каждый решает сам для себя.