Человек из Ламанчи (2004)

Центральный Театр Российской Армии

"Человек из Ламанчи" в начале 21 века стал визитной карточкой Центрального академического театра Российской Армии. В основе мюзикла - великий роман Сервантеса "Дон Кихот". Заглавную роль, а точнее две центральных роли в нем – Дон Кихота и Сервантеса – исполняет Владимир Михайлович Зельдин.

На сцене вновь оживает старая история о славном чудаке Дон Кихоте, все помыслы которого были направлены на то, чтобы сделать мир лучше, чище, краше, быть нужным и полезным людям. Но иллюзорность его намерений жестоко сталкивается с людским непониманием, откровенным издевательством, снобизмом. И все же Дон Кихот не сдается, в его добром сердце продолжают жить надежда и вера.

"Положа руку на сердце, слово "патриарх" подходит Зельдину не больше, чем слово "пенсионерка" к Майе Плисецкой. Откуда черпает свою солнечную энергию этот вечный Учитель танцев, к каким волшебным батарейкам подключен, я лично не понимаю. И, кажется, никто не понимает. Но средство Макропулоса он точно где-то припрятал. История сцены знает случаи, когда артист в почтенном возрасте играл на сцене и играл великолепно.

Пожилая Сара Бернар, как гласят театральные легенды, впечатляла публику, не вставая с кресла (ей, впрочем, не было и восьмидесяти). Но Зельдин не просто играет, он играет в мюзикле со всеми вытекающими отсюда обстоятельствами, а именно - активно двигается, произносит длиннющие монологи, сверкает ослепительной улыбкой и много поет. Причем двигается он до сих пор хорошо, монологи читает как по писаному, а поет куда лучше всех артистов, занятых в вышеозначенном произведении. У него по-прежнему молодой, приятный голос и, что совсем уж невероятно, молодая энергетика. И этот феномен вряд ли под силу оценить театроведу. Тут нужен еще как минимум геронтолог. Собственно, если усадить Зельдина в кресло и заставить его играть подобно престарелой Саре Бернар, это-то и будет для него чистым наказанием. Ведь не глубина же проникновения в образ подкупает нас в этом артисте. Напротив, Зельдин всегда скользит по верхам. Но как скользит! Он один из немногих на русской сцене сумел придать легкому жанру (так востребованному в сталинские времена и кровожадной властью, и уставшей от политического людоедства публикой) необходимую легкость..."